Счастливица! Я недавно прочла, как Караваджо писал   Святого Матфея для алтаря одной из римских церквей. Вначале он стремился  прочесть древний текст непредвзятым взглядом, а это обычно встречает  раздражение и злость тех, кто привык к стандартам. Караваджо был новатором.  То. что он наделен богатым воображением - говорят его картины. Но он еще славился и неуступчивым нравом, хотя в некоторых ситуациях вынужден был подчиняться требованиям заказчиков.

Художник долго обдумывал сцену, в которой престарелый, бедный, трудовой человек, простой сборщик податей, каким был Матфей, вдруг садится писать книгу. Он написал его (далее цитирую) "лысым стариком с запыленными босыми ногами, неловко держащим большой том, наморщив лоб от напряжения в непривычном для него занятии. Юный ангел, будто только что спустившийся с небес, мягко направляет натруженную руку Матфея, как это делает учитель, обучающий ребенка письму. Когда Караваджо представил картину в церковь для размещения ее в алтаре, люди были шокированы, усмотрев в ней непочтительное отношение к святому. Картину не приняли, и Караваджо пришлось начинать все заново. На сей раз он решил не рисковать и строго придерживаться общепринятых представлений о том, как должны выглядеть ангел и святой. В результате получилась хорошая картина, поскольку художник постарался сделать ее живой и интересной, но все же ей недостает той прямоты и непосредственности, которые отличают первую". (Гомбрих Э. История искусства)

Конечно, мощный талан выручил  Караваджо. Но первая картина даже в черно-белой иллюстрации просто  поражает.